Хроники Тамриэля

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Хроники Тамриэля » Архив отыгранных эпизодов » Портрет проклятия


Портрет проклятия

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Время действия: несколько лет назад (уточняем);
Место действия: Алинор, Клаудрест;
Участники:  Лин, Летео, нпс

0

2

*
Лин уже был дома.
Он вообще обладал какой-то кошачьей способностью любое пространство делать «своим» домом. Летео предложил пожить у себя, и тот мгновенно стал как будто частью —  и это было хорошо, потому что дом казался пустоватым, вечерами одному было не по себе. Лин мгновенно завел свои порядки, Летео не возражал.
По дороге он заглянул в ту самую булочную, которая удобно стояла как раз напротив и купил большой сливочно-лимонный пирог.
- Привет, -  Лин обнаружился в кресле, которое было ему велико.  - Какие у тебя новости? Я тут… кое-чего узнал, но даже не знаю, как подступиться.
Он поставил шуршащий бумагой пирог на стол и задумчиво на него уставился, словно рисунок из лимонных корок и сахарного желе мог дать ответ на вопросы о проклятии Фалиона.

Лин сидел в кресле, вытянув босые гудящие от усталости ноги. Забег по улицам Клаудреста напомнил ему о том, почему в прошлый раз этот город ему не понравился - вот именно потому, что улицы были круты, а чтобы добраться из одного пункта в другой, требовалось слишком много физической активности (если ты не мастер левитации, конечно)
- Я тоже, - буркнул он и почесал затылок под спутанными волосами. По-хорошему, принять бы ванну с дороги, но он так устал, что решил "посижу немного и пойду мыться", а тут и Летео пожаловал. - Кто начнет? - они обменялись взглядами и Лин пожал плечами. - Давай я. Значит, так...
Он сделал паузу, собираясь с мыслями.
- Тирилонве ваша обладает поистине магической прытью. Пока я добрался до гостиницы - ее уже и след простыл. Служанка сказала, что леди уехала в спешке, а когда я поинтересовался, не ходила ли она куда, не приходил ли кто к ней - ответила, что только раз уходила с альтмером, по описанию похожем на нашего доброго приятеля Теленкура... видимо, он и был. А другой - уходила сама, и вернулась расстроенная, чуть ли не в слезах. Я предположил, что она ходила к Фалиону, и знаешь...
Лин снова помолчал, уставившись в пространство, покусывая нижнюю губу. Босые ноги он поджал под себя.
- Прислуга из дома напротив действительно видела её. И не просто видела, а по словам этой милой и очень любопытной девушки, из дома напротив доносились звуки прямо-таки ссоры. Можешь себе представить, чтобы Фалион скандалил? - Лин приподнял бровь и посмотрел на Летео. - Вот и я не могу. Очень тут... нездоровая история. Ну а дальше, - он махнул рукой, - служанку позвала хозяйка и она не узнала, чем закончилось дело. Но подозреваю, что после Тирилонве вернулась в гостиницу в слезах, время совпадает. Ну а ты, что ты узнал?

Вид у Лина был утомленный. Летео ему показал, в каком именно шкафчике хранятся флаконы зелья левитации (нет, он сам не собирался карабкаться по крутым улочкам вверх, это было слишком!), но, похоже, в спешке Лин забыл о «помощи».
- Иди есть пирог, - позвал Летео. Он поворошил угли в почти остывшем очаге, заставляя их снова разгореться. Сунул нос в чайник - вода есть, все хорошо. Где-то еще были тарелки и вилки…
За всеми этими манипуляциями он слушал Лина, и… чем дальше, тем меньше все это ему нравилось.
- А я был в Храме. И… знаешь, что я узнал? Что проклятье —  некромантское. И еще, что Фалион наш не просто один из магов Клаудреста. Он, знаешь ли, кузен самого ректора Университета, а еще —  супруги короля Унголмо. И эти родственники, похоже, скрывают какие-то малоприятные тайны. Преподобная Цирея не стала мне рассказывать подробности, мол, она не хочет выдавать чужие секреты. Но… похоже, придется идти к королеве. Она сказала: Фалион пытается искупить какой-то общий грех. Послушай, может быть, Тирилонве тоже знает,  в чем дело? И раз ты говоришь, он отвечал ей… вполне вменяемо, может, умеет обращать это проклятие вспять? Хотя бы на какое-то время.

Лин пристально посмотрел на Летео, не выдав своих эмоций ни возгласом, ни словом. Королева Клаудреста, значит. Он сказал бы Летео, что раз в дело вовлечены такие персоны, занятие их наверняка проигрышное - разве что Талмору по силам тягаться с власть имущими, а залетный ученый, хоть и был сейчас "героем", спасшим Острова, но все же оставался "имперцем".
- Не знаю, - ответил он, и, последовав совету, перебрался за стол, поближе к пирогу. Летео звякал посудой, доставая приборы, чашки и тарелки, а Лин, подперев щеку, думал. - Вот что. К королеве меня, даже с тобой, вряд ли пропустят, а вот... можно сходить к Фалиону, да. И выяснить, умеет или нет. Хотя, как мне помнится... - Лин надолго замолчал, снова, как наяву, увидев призрак хозяина - двойника с портрета. - Некромантское... - повторил он, как будто в полусне, - а ведь ты мне тогда не поверил, да? Когда я говорил, что видел Фалиона. Настоящего, а не тот гниющий полутруп, что оставили в Нирне! Если уж говорить с ним, то говорить с тем, что... - он пощелкал пальцами, - с его духом. А не с телом.

- Я все же схожу к королеве, - Летео пожал плечами. - Попробую объяснить, что я не интересуюсь чужими тайнами, мне от них никакой выгоды —  только хочу помочь…
Он вздохнул. Произнесенная вслух фраза звучала ну очень наивно.
С другой стороны, ну что он мог поделать, если правда звучала именно так?
- Не поверил.
Летео едва не выронил чашку.
Портрет. Он, конечно, его видел, а потом Лин сказал, что ночью «портрет» жил собственной жизнью, и Летео еще тогда отмахнулся —  мол, ты просто волнуешься перед Симпозиумом.
- С духом… но я ничего не понимаю в некромантии. Слоадское наследие не в счет, мы его исследовали с исторической, а не с практической точки зрения. А мастер Теленкур сказал, что проклятие не даэдрическое, так что и он вряд ли поможет.

- Некромантов у нас нет... - пробормотал себе под нос Лин, выстукивая пальцами по дереву стола какой-то мотив. Летео поставил перед ним чашку со свежезаваренным чаем и пирог, и Лин, схватив ложку, принялся его уничтожать. - М-ммм... вкусно! Слушай, ну в любом случае, попробовать стоит. В прошлый раз мы не знали, где искать и на что обращать внимание, да и заняты были не тем.  А теперь можно не просто наведаться в гости, а проверить, например, дом, на предмет подозрительных предметов и оберегов... как я помню, жена Фалиона уехала и забрала детей?
Лин прищурился, глядя на Летео. Возможно ли, что в сговоре все - всё семейство? Лин не считал родственные или супружеские узы помехой интригам - в конце концов, чего он только не видел.

*написано совместно

+1

3

совместно

Дом Фалиона находился в одном из «высоких» районов. Летео эти вот нюансы путешествий по Клаудресту ну никак не нравились, так что он вручил Лину флакон зелья левитации, а второй положил себе в карман.
Возвращаться было… странно.
Они уже здесь были. И сейчас Летео оглянулся по сторонам, словно опасаясь: заметят и обвинят в преступлении.
Улицы тихого района были пусты.
Фалиона дома тоже не оказалось. Летео постучался на всякий случай, выждал и кивнул Лину —  заросший сад обещал возможность проникнуть без разрешения хозяина.
«Для его же блага!» —  напомнил себе Летео.
Линэль был готов к тому, что Летео начнет морализаторствовать, мол, нельзя, чужая собственность, и все прочее в том же духе... но тот удивительно быстро согласился на незаконное, так сказать, проникновение - видимо, желание найти улики в деле Фалиона было больше. Лин только напомнил ему прикрыть их иллюзией, соседи, а точнее, их слуги, из дома напротив, были очень уж внимательные и любопытные - и двинулся в обход в надежде найти хоть какую-нибудь щель, чтобы протиснуться через нее в особняк. Щелей, кстати сказать, в доме было предостаточно, но ни одной достаточно широкой для того, чтобы в нее влез даже Лин, не говоря уж о дородном лорде Диренни. Так что, поразмыслив немного, Лин попросту подцепил щеколду одной из рам кинжалом, и попытался вытащить ее из паза.
- Заросло все грязью... - пробормотал он, пытаясь справиться с тяжелой, хоть и обветшавшей, рамой, - в самом деле, как на погосте.
Мысли о некромантском проклятии не выходили из головы, и к тому времени, как створка, скрипнув, отворилась, Лин уже был готов, что их встретит лично тот жутковатый призрак. Но внутренность дома была тиха и пуста - и темна, конечно же. Так что, после секундного колебания Лин вспрыгнул на подоконник, огляделся и спустился уже внутри, а затем подал руку Летео, чтобы помочь забраться в окошко.
Летео с трудом вскарабкался через окошко. В этот момент он думал о том, что может вернуться Фалион, ну или —  еще хуже! —  заглянет кто-нибудь из соседей.
Но ничего не случилось, кроме того, что он страдальчески пробормотал: 
- Я ведь хотел завязать с авантюрами…
Но уже в следующий момент оба осматривались в этом старом, заброшенном и каком-то гниющем изнутри доме. Летео передернуло.
- Так. Что теперь. Ты говорил, видел призрака, и я еще тебе сказал, что ты просто утомился…
Дом ничуть не изменился с их прошлого визита. Пахло пылью и застарелой грязью, а еще где-то явно пропали какие-то овощи, а может, сдохла мышь или крыса. Брр.
Лин невольно фыркнул на сетования Летео, но  приглушенно - мрачный дом не располагал к искреннему веселью. Он аккуратно прикрыл створку рамы, чтобы снаружи нельзя было понять, что та открыта: конечно, забирались они с заднего двора, и следить здесь было некому, но... мало ли.
- На кухне, - решительно заявил Лин и первым двинулся в указанном направлении, хотя не чувствовал себя столь же уверенно, как выглядел.
Дом как будто нависал над ними, следил, каждым проблеском мутных зеркал, каждой дверной ручкой - заросшей грязью, и оттого как будто более мрачными и враждебными. И что с того, что вот то жуткое лицо на шкафу - всего лишь симметричная резьба цветов и листьев, а шляпки гвоздей в буфете - всего лишь гвозди, а не чьи-то глаза. Лин досадливо встряхнул головой, осаживая разгулявшееся воображение. Он, в конце концов, агент Талмора, а не необразованная деревенщина, и не имеет права бояться ни враждебной магии, ни даэдр, и ни чужого проклятия!
Никаких следов призрака в кухне не было.
- Хм... - Лин покрутился на месте, как берущая след гончая, а затем махнул Летео, - пойдем осмотрим дом. Да, и.. подсвети чем-нибудь.
За пределами кухни мрак становился гуще, в коридоры почти не проникал дневной свет из замызганных окон. Летео зажег огонек, взлетевший над ними и осветивший внутренности дома призрачно-голубым светом.
Летео подсвечивал магией. Он и сам засветился «звездным светом», просто чтобы было не так…
Страшно?
Ладно, это слишком сильное слово. Не по себе, скорее. Но бояться —  глупо. Просто старый дом, и они уже ночевали здесь.
На портрете обнаружился Фалион-прежний. Тот был красивым мером, величественным и надменным, немного даже напомнил Летео Рилиса, заставив передернуть плечами. Совершенно ничего общего с тем безумным сторожем анатомического театра, которого они с Лином знали.
- Я сейчас…
Летео попробовал портрет «обнаружением магии», а заодно жизни и нежизни. Ничего. Наоборот…
- Здесь какие-то чары. Но скорее отталкивающие магику, что ли. Защитные, может быть.
Он пожал плечами. В насквозь магическом Алиноре и —  особенно! —  Клаудресте защитные чары в девяноста случаях из ста могли заменять обычный замок. Не то, на что стоило обращать внимание.
- Пойдем в спальню заглянем, что ли?
По дороге взгляд Летео зацепился за большой гобелен. Похожие он видел… да, дома. В Адамантиновой Башне —  и на таких гобеленах традиционно изображали всех членов рода.
Летео подсветил  рисунок с именами.
- Это его я видел... - вырвалось у Лина, когда Летео осветил гобелен, и он чуть не добавил "во сне", когда одернул себя. - Кхм... раньше.
Действительно видел, когда нес чай и скудную снедь в гостиную, тогда он скользнул по гобелену только мельком, а во сне, в ту ночь, когда они ночевали в доме Фалиона, по гобелену стекала кровь, обводя медальоны с именами и годами рождения и смерти - стекала и капала на пол, превращаясь в полноводный ручей...
- Судя по именам и датам, - произнес он вслух, звук собственного голоса действовал успокаивающе, пусть каждый звук и падал гулко, как будто они находились в подземелье, - с потомками в роду было... не очень-то везло, словом.
Действительно, судя по записям, прошло более ста лет со дня свадьбы, прежде чем родители Фалиона стали ему родителями.
- У него две сестры... - пробормотал Лин, - двойняшки. Мать умерла в тот же год...
Он скользил взглядам по медальонам, окружавшим имя Фалиона, поднялся выше, туда, где часть имен была безжалостно вымарана, и невесело усмехнулся.
- Интересно, чем опорочили себя родственники нашего проклятого, что их вычеркнули из родовой книги?
Одно из имен, женское, привлекло его внимание - он повернулся к Летео, чтобы указать, и понял, что тот тоже разглядывает эту запись.
- Она? - Лин куснул губу. - Занятно, здесь нет упоминания о замужестве. Такой важный для рода брак, и такое невнимание.
Летео изучал род Фалиона.
- Надо же, почти сто лет. Мои родители были женаты всего десять до моего рождения… но мой отец был наполовину человеком, так что у них не было в запасе столько времени даже со всей магией, - пробормотал себе под нос, изучая имена, даты. Близнецы-сестры, смерть матери. Летео внезапно стало еще больше жаль Фалиона.
А вот и жена, дети самого бедолаги. И совершенно его покинули…
Они даже чем-то похожи, верно?
- О, Эриланве. Дочь сестры отца Фалиона, получается, - Летео прове пальцем вдоль старой ткани и вздернул бровь, - это же… королева! Но почему нет отметки о замужестве? Король Унголмо —  потомок рода Арано, едва ли не пра-правнук самой королевы Айренн Арано Альдмери, создательницы Первого Доминиона. Мне попадались книги о ней в библиотеке Университета. Странно, что на гобелене не отметили такой удачный брак! Это непохоже на все, что я слышал про семейство Фалиона. И непохоже на альтмерский лордов, правда? Кстати… у нас, ну, в клане всегда были хранители памяти, в том числе вот таких штук, вроде этого гобелена. И раз этот висит в доме Фалиона, скорее всего, миссия была на нем.
- Действительно, странно, - согласился Линэль, не добавляя больше ничего. Ни к чему давать Летео повод думать, что он видел и изучал генеалогические древа не только рода Фалиона. - Ты проверил гобелен? - внезапно спросил он.
Летео повторил жест заклинания обнаружения магии, и покачал головой - все то же самое.
- Магия гасится? - пробормотал Лин, постукивая пальцем по губам. - Ладно... пойдем наверх. Гостиную оставим на потом, а пока можно заглянуть в спальную... или кабинет. Если бы я хотел проклясть ученого, то избрал бы для этого место, где он бывает чаще всего!
Лестница разделяла дом на две половины, Лин и Летео поднялись наверх, внимательно оглядываясь по сторонам. Лин морщился от скрипа ступенек.
- Кажется... здесь кабинет, - вторая же на этаже дверь обнаружила за собой захламленную комнату: бумаги, книги, свитки. Все пыльное, в навал, кое-где бумага заросла пылью как серым мхом.
Лин остановился на пороге этого безобразия, решая с какой стороны приступить... и нужно ли. Мысль о том, что не мешало бы просмотреть эти записи, внезапно вогнала в уныние.
- Может быть, разделимся? - предложил он, повернувшись к Летео. - Ты займешься бумагами, вдруг найдешь что-то интересное? А я... осмотрю остальной дом.
Магия гасилась, но это ни о чем не говорило, кроме стандартных защитных заклинаний. Вон когда Летео покупал свой домик, продавец его первым делом заверял, что лежат чары против огня, пожаров можно не опасаться. Наверное, Летео выглядел тем, кто способен случайно поджечь собственный дом.
Спальня и кабинет.
- Я изучу его бумаги, - решил Летео и кивнул Лину. Идея разделиться была вполне здравой. Вряд ли из-под кровати выпрыгнет даэдра, верно? Или из шкафа с книгами в кабинете.
В кабинете Летео принялся разбирать куски бумаги —  некоторые были старыми, пожелтели от времени, другие —  как будто свежее. Это дневник, понял он. Дневник Фалиона.
На столешнице были темно-бордовые следы. Кровь. Еще Летео вляпался в осколки разбитой чернильницы.
- Ну-с, посмотрим, - пробормотал он себе под нос, принявшись изучать записи. Сортировать их по времени написания было сложно, и все же получалось отслеживать кое-какие  факты —  Фалион почти не общался с сестрами, потому что их отправили к родичам матери после смерти той. Фалион был женат, но вряд ли счастлив  в браке —  то и дело проскальзывали записи о том, насколько все его раздражает. Ничего примечательного, хотя можно посочувствовать.
А вот Эриланве…
- Хм…
Похоже, Фалион был влюблен в нее с юности. И чем дальше, тем сильнее влюбленность напоминала какую-то одержимость, словно сама по себе стала проклятьем.
Влюбленность становилась злостью, и он откровенно мучил Эриланве, уже замужнюю, уже королеву. Та ничем не отвечала назойливому поклоннику.
Летео вздрогнул.
Король Унголмо? Нет, это глупо — Летео общался со многими, и ученые о короле отзывались с неким даже почти пренебрежением, мол, солдафон и только умеет, что мечом махать, не в пример своей пра-прабабке. Такой скорее казнил бы или вызвал бы на дуэль, где зарубил бы хлипкого мага двуручником. Но, по крайней мере, стало понятно, почему брак с наследником Арано не отмечен на гобелене. Фалион просто не мог принять замужество Эриланве.
Были еще какие-то упоминания про отца, о клевете на него, и —  "мать бы до этого не опустилась", и что "от нее я такой низости не ожидал, несмотря ни на что". Кто такая «она» —  непонятно, но относилось не к матери, а к неведомой сплетнице.
- И что мне со всем этим делать? - Летео  меньше всего хотелось вот так лезть в чужое грязное белье. Уж он-то знал: некоторые шкафы со скелетами лучше оставить в покое. Скелеты там спокойно сидят, но если открыть дверь —  откусят нос любопытному.
Далее записи сбивались —  это был болезненный момент агонии разума, когда мер, пускай и неприятный по характеру, но умный и талантливый, превращался в то существо, каким стал теперь. Читать было почти физически больно. Летео потянул воротник —  не хватало воздуха, он задыхался от пыли, от чужих древних тайн.
Надо все это рассказать Лину.
То, с какой скоростью Лин ретировался от дверей кабинета, скорее напоминало бегство. И все же - он привык доверять своей интуиции, и сейчас она вела его прочь от заваленной бумагами комнаты - пусть в дневниках и магических формулах разбирается тот, кто понимает в них лучше, Линэлю же казалось, что пока они застряли бы там, упустили бы что-то важное. Но что важное?
И все же призрак Фалиона явился ему, когда Лин был один, и сейчас он ждал этого - хоть и с замиранием сердца. Лин знал, что проклятие Фалиона "не заразно" - но кожей чувствовал мрачную и гнетущую атмосферу, хотя обычно не страдал особой мнительностью и тревожностью.
Спустившись на первый этаж, он остановился, кинув взгляд в сторону гостиной, где в прошлый раз потрескивали дрова в камине, и горели свечи - а сейчас просачивался тусклый дневной свет.

+1

4

Проклятие не заразно - убеждал Фалион всех и каждого, кто рискнул приблизиться к нему хотя бы на минуту разговора. Но густая, липкая, как грязь, беда, которой дышал его дом, казалось, свидетельствовала об обратном. За идущим в одиночестве Линэлем, казалось, следовали неотступно чужие взгляды, тянулись невидимые руки, алчно стремилось мыслью и памятью что-то, обитающее здесь. Рок - не одного лишь Фалиона, а всего его древнего рода сгустился здесь и цеплялся за каждого, кто мог бы искупить содеянное, справить совершенное...

Навстречу взгляду Линэля подняла голову высокая темная фигура в старом кресле. Падающий со спины свет не позволял увидеть лицо, и лишь тогда, когда сидящий поднялся на ноги стало ясно, что это Фалион - полупрозрачный и какой-то размытый, будто воду плеснули на акварель. Призрак тревожно посмотрел прямо на Линэля - и в то же время сквозь него, как будто это хозяин дома сейчас был настоящим и его потревожило движение или звук из темного коридора. Некоторое время Фалион прислушивался, а затем шагнул к высокому буфету в углу. С каждым шагом он исчезал, и в его последнем движении можно было скорее угадать, чем увидеть, поворот статуэтки на полке и пришедший вслед за этим в движение механизм, развалившиеся цветными лоскутками охранные чары и отодвигающийся в сторону буфет...

Повтори Линэль действия призрака, он увидел бы, как буфет и впрямь отодвинется, открывая потайной шкафчик в стене. Если здесь и были какие-то охранные заклинания, то призрак, верно, снял их. В шкафчике хранилась тонкая кипа старых бумаг - несколько заемных документов, любовное признание - компромат на кого-то из давно забытых чиновников Третьей Эры и два письма. Оба письма были подписаны зубчатой, как забор, ломаной росписью, знакомой каждому участнику триумфальной экспедиции - подписью ректора Университета.

Первое было пространным:

"Фалион!

Мне стыдно, непереносимо стыдно перед моими предками жить в то время, когда зарвавшийся колдун-выскочка называет Ее Величество королеву Клаудреста - свою королеву, Фалион! - "заучкой, заигравшейся в богиню" и "лгуньей-иллюзионисткой".

Ее настоящая внешность и то, что Эриланве решила, скажем так, измениться, чтоб больше соответствовать вкусам короля - все это не требует твоего разрешения. И ваше родство не меняет этого. Ты любил ее такой, какая она есть, но ты не ее муж, Фалион. Ее муж - Его Величество и Его желание - закон.

Закон и порядок - вот основа нашей жизни, дорогой брат, а вовсе не "блажь и истерика"! Я искренне надеюсь, что впредь ты одумаешься и откажешься от провокационных выходок в отношении твоей законной повелительницы.

Далее, отвечаю на твой вопрос. Нет, слова Эриланве не были клеветой, хотя несомненно, они были сказаны в сердцах (и в этом всецело твоя вина, Фалион!). Когда-то мы обещали твоему покойному отцу хранить от тебя эту тайну ради твоего же спокойствия. Однако теперь, кажется, у меня нет выбора.

Задолго до твоего рождения экспедиция твоих родителей на северной границе Валенвуда была взята в плен шайкой разбойников. Твоя мать смогла выбраться на свободу, соблазнив охранников, и вернулась уже со стражей. Этим она спасла свою жизнь и жизни коллег, включая и твоего отца. Однако... когда через несколько месяцев стало ясно, что она ждет ребенка, все мы оказались в затруднительной ситуации.

Старшие требовали, чтоб этот ребенок от подонка никогда не рождался, однако аборт мог сделать твою мать бесплодной. Твой отец принял другое решение. Вместе они уехали из Кладуреста в глушь, в деревеньку под названием Старые Водопады. Там прошла беременность и там твоя мать родила мальчика. В ту же ночь твой отец взял младенца и ушел с ним куда-то в лес. Вернулся он уже на следующее утро, один. Он сделал то, что надо было сделать - так он сказал, и больше ничего не добавил.

Я снова вынужден согласиться с Эриланве: существует некоторая вероятность того, что ребенок, от которого твой отец поспешил избавиться, на самом деле был его собственным родным, законным сыном. Однако, правды мы уже никогда не узнаем, и честь семьи не позволяет рисковать в таких вопросах. Младенцы всегда похожи на расу матери, но только представь, что твой старший брат вырос бы, скажем, поуорком? И об этом знал бы весь город?.. К тому же, представь себе чувства твоей матери, твоего отца - всю жизнь, глядя на наследника, испытывать сомнения, вспоминать минуты своего бессилия и позора... На их месте я бы сам не принял бы другого решения.

Теперь, когда ты знаешь эту историю, я советую тебе выбросить ее из головы. Ты - перевенец и наследник своих родителей, это их решение, и не тебе с ним спорить. Ты уже ничего не изменишь и не искупишь. Мне искренне жаль, что пришлось рассказать это тебе. Я категорически не разделяю мнения Эриланве о твоих родителях, однако не устану повторяться, что вина за провокацию в данном случае лежит на тебе.

С сочувствием и скорбью
Твой брат Адарендел."


Второе письмо было кратким:

"Фалион!

Я отказываюсь отвечать на твои вопросы и, как твой старший родственник, требую, чтоб ты прекратил свои попытки разузнать о судьбе того ребенка. Я уверен, что он мертв с той самой ночи, и всем нам следует сделать вид, что его никогда не было. И уж тем паче непозволительно втягивать в наши семейные дела посторонних. Эта твоя коллега, которая якобы родом из тех мест и имеет знакомства с некромантами - либо аферистка либо, прости Ауриэль, круглая дура.

Фалион, если ты не прекратишь, семья откажется от тебя.

С надеждой на понимание
Адарендел."

+1

5

Конечно же, Лин не мог упустить такого случая. Явление призрака заставило его оторопеть - до того лишь момента, когда он увидел, будто через толщу воды, через дымку-завесу, отделяющую реальный мир от его двойника, где бродил, отделенный от тела, Фалион - как отъезжает в сторону потайная дверь, и не преминул повторить действия хозяина дома. Двойника... или же, скорее, напротив - двойник, оболочка с куцыми обрывками личности, то, что осталось, сейчас находилось в анатомическом театре Университета.
В его руках были письма. Линэль торопливо пробегал их глазами - тусклый свет через пыльные окна проникал неохотно, поэтому он нетерпеливо передвинулся из глубины комнаты к подоконнику. Открытая дверь шкафа напоминала зев голодного чудовища. На секунду его выражение лица стало хищным - тайны знати, это было в том числе и тем, чем он зарабатывал на жизнь, и трудно было сдержать порыв добыть чернильницу и перо - чтобы скопировать документы.
Но Лин удержался. Смешивать личное и работу было бы не лучшей идеей, да и найти в этом доме не высохшую чернильницу можно было бы с трудом... разве что в кабинете, наверху, где корпел над бумагами Летео. Закончив чтение, Лин почти бегом кинулся наверх, более не беспокоясь о тенях и возможных призраках. Дверь буфета он вернул на место.
- Читай, - письма с размаху он прихлопнул ладонью к столешнице. Несколько минут он, нетерпеливо притопывая ногой, ждал, пока прочитает и Летео, а когда тот поднял на него взгляд, широко раскинул руки, как будто собирался театрально поклониться. - Вот и разгадка. И проклятие Фалиона не связано с даэдра. Альтмеры, - фыркнул Лин, - им проще умереть, или дать умереть другому, но не дай Ауриэль семейная честь будет запятнана!

Лин ворвался так, будто за ним гнались даэдра, ну или на худой конец восставшие из мертвых скелеты. Летео чуть со стула не грохнулся, - шум в этом пустом и тихом доме пугал до дрожи, и выронил несколько листков бумаги, правда, от этого хаос как будто ничуть не изменился.
- Что там?!
Летео открыл документы.
Прочитал.
Сглотнул, испытывая почти физическую тошноту. То, что случилось с  родителями Фалиона, и то, как его мать была вынуждена купить свободу, ужасно… но поступок отца —  еще хуже.
- М-да, - протянул Летео вслух. Будучи сам полукровкой, он невольно переживал этому мальчику, который почти наверняка сгинул в лесу, альтмеры ведь убивают своих детей, если они «неправильные», а тут —  бастард, возможно, полукровка.
Это настоящее варварство, едва не ляпнул он вслух; но Лин все же был алинорским.
- Интересно, кто эта колега? Тирилонве? - пробормотал он. -  И что она сделала? Слушай, Лин, это все еще не объясняет проклятия. То есть, ну… не напрямую, верно?
Он показал свои пометки по поводу Фалиона. Тот выглядел влюбленным в Эриланве, но похоже, дело было сложнее. А еще он немного сочувствовал Эриланве. Жить постоянно под иллюзией — тот еще дискомфорт. Все равно, что в тесном корсете или узких ботинках.
-  Думаю, к королеве пока идти не стоит. А вот в Старые Водопады можно и съездить. Еще раз. Своеобразное, скажу тебе я, место.

+1


Вы здесь » Хроники Тамриэля » Архив отыгранных эпизодов » Портрет проклятия


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC